Признаться, я немного побаивалась, отправляясь на встречу с Пресняковым-младшим. Была наслышана о какой-то необъяснимой притягательной силе этого человека. Да мне и самой казалось, что в нем слишком много всего - красоты, таланта, обаяния, насмешливости, переходящей в язвительность... Имя Преснякова было в центре скандальных историй, связанных с Кристиной Орбакайте и "кланом" Пугачевой. К тому же, в последнее время Пресняков не часто появлялся на публике, уже пару лет не выпускал новых альбомов. Кто говорил, что у него наступил творческий кризис, кто уверял, что у Преснякова, напротив, все замечательно и вот-вот он явит миру нечто потрясающее.
В любом случае, собираясь на интервью с певцом, я знала, что не увижу перед собой "солнечного мальчика" - образ, с которым Володя Пресняков ассоциируется у большинства своих почитателей до сих пор.

Родители не препятствовали ваше­му переезду в Москву?
Ой, я тогда попросту всех обма­нула. После техникума меня как мо­лодого специалиста, отправили ра­ботать, в "Братиславу". Но я продер­жалась там ровно два месяца и со­бралась уезжать костюмером с груп­пой "Мираж" в Москву. Я такую чушь в гостинице наплела: "Выхожу замуж за военного. Срочно отбываю на ме­сто службы".
Мама мне тогда заявила: "Не ври. Тебя, наверное, уволили из гостини­цы за фарцовку". И все равно я маме не призналась, чего я накуролесила. И быстренько-быстренько укатила. В моих мечтах ведь были не только стройка, пароход, но еще и стать гидом, стюардессой. Главное - не сидеть на месте. Я тогда толстая бы­ла, около 70 килограммов. Когда в "Мираж" начали искать солистку, кто-то предложил мою кандидатуру, поскольку я вечно, стоя за кулисами, громко пела все их песни. Но руково­дитель группы Литягин заметил, что я слишком толстая. И сказал, что я вначале должна похудеть, как мини­мум, вдвое. Я расстроилась ужасно, решив, что самая некрасивая в мире женщина - Татьяна Овсиенко, и пе­рестала есть вообще. Так я похудела на 18 килограммов.
Когда вы встретились с Володей Дубовицким, он еще был мужем Аллегровой?
Первый раз мы встретились с Володей, когда я работала админи­стратором в "Братиславе". Меня по­просили поселить Дубовицкого в гостиницу, поскольку у него были какие-то проблемы. Я поселила, а ночью мы с его супругой Ирой Аллегровой в прямом смысле Володю спасали. У него началась жуткая ал­лергия на цветение каштанов: чело­век покрылся сыпью, начал зады­хаться, лицо отекло. Мы вызывали "скорую". Вот, собственно, и все. Он тогда и лица-то моего не запомнил. Встретились случайно через два го­да. Дубовицкому напомнили обо мне, он обрадовался очень, мы еще на память сфотографировались...
А потом я уехала в Москву, где мы с сестрой Викой долго снимали квартиры. И как-то Володя пришел ко мне с вопросом: "Можно ли у вас пожить?" Это случилось через год после того, как они расстались с Ирой. У Иры была своя семья. Воло­дя оставил ей квартиру. У нас с Ви­кой было несколько комнат, и мы, естественно, приютили Дубовицкого. Хотя я это тщательно скрывала, поскольку жутко боялась сплетен, разговоров и того, что данная ин­формация дойдет до Литягина - он запрещал нам не только давать ин­тервью, но и, не дай Бог, приводить в дом молодого человека. Я соглаша­лась на все условия, но хотела и для Володи сделать доброе дело. К тому же мне всегда казалось, что Володя с Ирой скоро помирятся. У нас же с Аллегровой абсолютно нормальные отношения.
Кстати, как только у меня нача­лись проблемы с "Миражом", я ре­шила навсегда вернуться в Киев. Но Володя отсоветовал и предложил свои услуги. Его "Электроклуб" в то время тоже начал давать трещину. Володя, кстати, меня тогда полно­стью оградил от всяческой помо­щи: "Твое дело - хорошо петь и выглядеть". Что я и старалась де­лать. А еще стараюсь быть хорошей женой. Обожаю стирать, готовить борщи, заниматься домашними де­лами.

[center]
С отцом Саши вы расстались? Мы разошлись после пятнадцати лет брака. Расстались спокойно, мирно. Я не люблю стоять на месте, стремлюсь к чему-то новому. Наверное, наши отношения просто исчер­пались. А потом я встретила Диму. Мы познакоми­лись в маленьком кафе, где проходила презентация моего фильма. Дмитрий был владельцем этого заве­дения. Сначала мы просто дружили, а потом вдруг вспыхнула любовь - неожиданно для нас обоих. Так же неожиданно для себя и всех знакомых мы поженились. Нам предрекали быстрый крах брака, но вот уже почти шесть лет мы вместе. Поначалу, конечно, не обошлось без трений, но теперь мы хорошо понимаем друг друга.
Ресторан - ваше общее детище?
Открыть свой ресторан было моей заветной мечтой. Я про­сто сходила с ума - так мне этого хотелось. Мечта появилась, когда мы ездили на съемки за границу и заходили в частные рестораны: выходил хозяин, встречал гостей. Это было так удивительно. Когда в кино у меня было затишье, я с головой погружалась в новое для себя дело. Мы с мужем сами выбира­ли обои, покупали посуду, мебель... Здесь все оформлено по нашему вкусу, и посетители сразу чувствуют, что хозяева не формальные, а те, которые вкладывают душу. Правда, сейчас я устала от ресторанного бизнеса... Это огромная головная боль. Не знаю, что мне надо предложить, чтобы захотелось этим заниматься "до тряски"...

Теперь, наверное, в роли наставника на съемочной пло­щадке выступаете вы?
Приходится. Сейчас экран заполонили телесериалы, но они удачны только когда в них участвуют и молодые, и опытные актеры. Начинающим я объясняю, почему надо делать так, а не иначе, мы обсуждаем "рисунок" роли. А как вы "осели" в Санкт-Петербурге? В Питере снимались две серии фильма "Дон Сезар", а рань­ше каждую серию делали около года. Вот и получилось, что я почти два года прожила в этом городе, обзавелась знакомы­ми, появились друзья, и я решила остаться.
Хотя климат мне ужасно не нравится, к тому же вся пи­терская интеллигенция страдает из-за огромного отставания по сравнению с Москвой. Основная часть актеров за­рабатывает деньги в Москве, а в Питер приезжает к своим семьям отдыхать.
Многие актрисы ставят свою работу на первое место в иерархии жизненных ценностей. Например, Людмила Гурченко всегда профессию считала для себя главным. А вы?
Гурченко - настоя­щая актриса, а я - не­настоящая. Я пытаюсь совместить столько всего... Потом, одино­чество в зрелом воз­расте - это трагедия. Карьера когда-то за­канчивается, уходит молодость, и человек нуждается в семье, в тепле.

Вся ее дальнейшая жизнь - бегство от этого состояния. Она пыталась заполнить пустоту, оставшуюся после рас­ставания с Сонни, разными людьми: ее второй муж Грег Оллмэн был рок-музыкантом, спутники жизни Ричи Сам-бора и Джин Симмонс - тоже, Дэвид Геффен был продю­сером и бизнесменом, Вэл Килмер и Уоррен Битти - гол­ливудскими звездами.
Возможно, потому что жизнь сделала Шер настоящей львицей, в "клетке" с ней они не ужились. Хотя, как знать, может, причина кроется в другом: чем ярче и сильнее лич­ность, тем труднее ей найти спутника, равного себе. Можно находиться с кем-то рядом, оставаясь при этом совершенно одиноким. Сейчас об этом состоянии Шер рассуждает фи­лософски: "У меня нет ни времени, ни сил на случайных лю­дей". И потом, она нашла в состоянии одиночества прият­ные стороны: "Можно ничего не делать по дому, не брить ноги, и смотреть любимые передачи и фильмы - никто не отнимает у тебя пульт телевизора".
По-настоящему одинокой Шер почувствовала себя пос­ле трагической гибели Сонни: три года назад он разбился, катаясь в горах на лыжах. Несмотря на то что они расста­лись много лет назад, и Сонни - давным-давно остепенив­шийся конгрессмен - жил своей жизнью, Шер очень тяже­ло перенесла эту потерю. И только работа смогла вывести ее из глубочайшей депрессии, только музыка и кино вернули ей то состояние, с которым у нее началась Шер, которую многие уже называли "уходящей натурой", снялась в фильме "Чай с Муссолини" и выпустила альбом Believe ("Верь"). Это был триумф: прежние фавориты музы­кальных чартов вылетели прочь на четыре недели. Именно столько времени находился на первом месте этот гимн любви в American Тор 40. В таком возрасте, нервно покаш­ливали критики, еще ни один певец не занимал в чарте пер­вое место. Это была ее безоговорочная победа. Очередная...
Если бы у Шер была собственная аллея славы, то на ней никогда бы не красовались ее награды за долгую жизнь в ис­кусстве - "Оскар" 1988 года в номинации "Лучшая актриса" (фильм "Власть луны"), приз Каннского кинофестиваля 1985 года как лучшей актрисе за фильм "Маска" (1985 год), три премии "Золотой глобус" за фильмы "Власть луны", "Силквуд" (1983) и телепрограмму "Час комедии с Сонни и Шер" (1971). (Не много ли кинонаград для певицы, в общем-то, дебютировавшей в кино "на старости лет" - в 35?) Дело в том, что Шер относится к ним без должного пиетета: "Ос­кар" вообще в ванной комнате хранится. Куда важнее для "отвязной" дамочки те достижения, которыми она может по-настоящему гордиться. Интересно, что стоит у нее в ря­ду наиважнейших ценностей: слава, деньги, дом, внешность или, быть может, дети?

Глобальная цель Шерилин Саркисян сформировалась еще в юности: вырваться из нищеты. Она просто физиче­ски не могла жить той жизнью, которую с трудом обеспечивала ей и ее сестре мать: старенький дом, поношенная одежда, нехватка еды, не говоря уже о деньгах на детские развлечения... Вырваться любой ценой. Доставшиеся ей в наследство от блудного папы (трижды женившегося на ее матери и всякий раз от нее сбегавшего) острый язык, ар­мянская кровь и склонность к авантюрам не могли оста­вить девочку в роли пассивного созерцателя собствен­ной жизни. Ей больше подходила роль "автора сценария". Театральные термины появились здесь неслучайно: "эмб­рион" актерства Шерилин получила вместе с генным на­бором матери - пусть и неудачливой, но все-таки актри­сы. Первым толчком, которым он обозначил свою зре­лость, был сценический дебют Шерилин в школьном спе­ктакле "Оклахома". Постановщиком спектакля была она же. У нее все получилось так, как она хотела. "Значит, я что-то уже могу, а то, чему хочу научиться еще, в школе не преподают. Зачем же тратить время зря?..." Так в ее жизни началась эстрадная жизнь.
В 16 лет девчушка "с лицом не общего выражения" и таким же складом ума ушла из школы - там учились одинако­вые дети. Даже мысли у них были похожими: найти хоро­шую работу, создать семью, купить машину и дом на бан­ковский кредит... Что может быть скучнее и зависимее жизни вечного должника? И как такие мысли могут вооб­ще приходить в голову жителям Голливуда? Да-да, она ведь жила в Голливуде. Именно туда переехали они с ма­мой из родного городка Шерилин Эль-Сентро, что в Ка­лифорнии, рядом с мексиканской границей.

Многие режиссеры сетуют на то, что не хватает денег на съемки, вот если бы их было достаточно, и кино получилось бы совсем другим. А как вы? Тоже жалуетесь на недо­статок съемочного бюджета?
Не люблю жаловаться. Никог­да. Конечно, хотелось бы и мне сни­мать кино с большим бюджетом, кто бы был против? Но если его нет, и неоткуда взять? Я не буду сидеть у моря и ждать погоды. Буду рабо­тать. Как говорил оператор Павел Лебешев: «Неважно, на что ты снимаешь, важно, как ты светишь». То Лицо с обложке тоже самое можно отнести и к про­ Мы уже говорили, что вы лю­бите работать с постоянной коман­дой. А кто оператор ваших картин?
Василий Сикачинский, мы с ним - с 1991 года. Познакомились в 90-м на картине «Фанат-2», где он был вторым оператором, а я играл главную роль. Тогда, после съемок, сидя на заброшенной яхте, мы вдво­ем мечтали, как надо снимать кино. И первый наш с ним фильм «Ми­лый Эп» получил приз за лучшую режиссуру на кинофестивале от Ва­лерия Приемыхова.
Такие тандемы, как у нас с Васей, большая редкость. Я думаю, а он уже вслух озвучивает мои мысли. Мы - единомышленники, а это важ­но в работе.

Уже в течение многих лет у вас - постоянная съемочная груп­па, и она почти не меняется...
С 1999 года у меня - своя сту­дия, которая производит фильмы. Так что, уже восемь лет мы работаем вместе, одной командой. Актеры к нам на съемки приезжают с удоволь­ствием, они уже знают, с кем им при­дется работать, и это очень важно.
Олег, правда ли, что до съемок фильма «Весьегонская волчица», где вы блистательно исполнили роль охотника Егора, полгода вы жили с щенками-волчатами в стае?
Правда. Я жил в волчьей стае - с августа по январь - в ста киломе­трах от Москвы, в Петушках. Многие смотрели на меня, как на сумасшед­шего. Конечно, полгода - прилич­ный срок, но иначе никакой волк не сыграл бы любовь, не стал бы выли­зывать моего героя, как предполагал сценарий.
Было куплено семнадцать ще­нят - половина из них были еще слепыми, а половина - с открывши­мися уже глазами, что не очень хоро­шо для работы. Дело в том, что когда слепые волчата впервые открывают глаза и сразу видят человека, с ними уже проще работать.
Пока росли, волчата ко мне при­выкли... Волки помнят, определяют запахи, привыкают к месту. Они за­поминают тебя на всю жизнь, но, несмотря на это, все может быть очень непредсказуемо - хищник есть хищник.
Для них я был, как Маугли. Од­нажды снимали драку с волками, а после съемок они меня вылизывали, и... один из волков открыл пасть... я оказался у него внутри - его гланды были у меня перед глазами...
С волками у меня были, можно сказать, доверительные отношения. Они даже к дрессировщикам не так относились, как ко мне. Когда их нуж­но было утихомирить, дрессировщи­ки звали меня.

Сегодня фантом денег и практицизма поглощает совсем юные сердца. Что для вас значат «деньги»?
Ничего. Если ты здоров, то деньги можно тратить на образование и пу­тешествия. Это самое главное, на мой взгляд.
У вас древнеримское имя. Вам оно всегда нравилось?
Все детство я была «рыжая-бесстыжая», «Груня», «Груша» и очень рас­страивалась из-за этого... Представляясь, произносила свое имя тихо, «съедая» первую букву, и слышалось не Граня, а Аня. Но с возрастом убедилась - то, что казалось мне недостатками раньше: имя, цвет во­лос - достоинства. Близкие зовут меня Граней. Ну, а потом начинают­ся вариации: друзья меня зовут Гранёк, родные - Гранюша, мама - Гранечка, папа - Агриппишка. Ну еще и Гранька (смеется).
У вас семья артистов. Творческая ревность знакома?
Мне это не понятно. Правда. Здоровая конкуренция, разве плохо? Муж востребован, первая реакция - радость. Потом - мозговой штурм, ты должна ему соответствовать. Владимир Болыиов - мой первый совет­чик, первый читатель моих сценариев, пьес. Ни папа, ни мама, а Володя. Иначе, как? Я не представляю. Он всегда даст здравомыслящий совет, подскажет и всегда искренне за меня порадуется.
Ваш сын, Данила, продолжит династию?
Лелею надежду, что изменит свой выбор, но пока Данила твердо наме­рен стать артистом. Стоит намертво! Не смею препятствовать, могу вли­ять только словом. К своим детям я объективна. Сын хорошо пишет, та­лантливо, мог бы на сценарный факультет пойти. Дочка, Маша, творческая личность, будет, наверное, дизайнером. Гуманитарные дети.

Когда мне поступило предложение создать ее образ, не скрою, я заго­релась сразу, но и страшно мне было жутко!
...потому что это первый моноспектакль в вашей жизни?
В течение часа я не схожу со сцены и одна должна держать зал. Это, как вы понимаете, непросто. А тем более играть на своебразной сце­не в музее. Фантастической красоты платья из шелка, тафты, муара, прибегнув к работе по старинной технологии, создал Александр Ва­сильев - известный художник, историк моды. Реконструировал дам­ские туалеты той эпохи по подлинным лекалам! Они мне очень нравят­ся. Роскошные туалеты меняю четыре раза и, можно сказать, прямо на глазах у публики. А какие красивые аксессуары!
Что чувствуете, когда играете в музейном интерьере той эпохи, середины девятнадцатого века?
Дыхание времени. Поначалу к этой изысканной, раритетной мебели я боялась даже прикасаться! Сейчас сама удивляюсь, как мне стало среди нее даже свободно, что ли... Кстати, каждый предмет интерьера бесце­нен и описан в программке. Васильев - художник спектакля, консуль­тировал и сам помогал правильно расставить мебель. Все сделано доско­нально точно. Невероятно интересно работать, когда ты видишь такой высокий профессионализм.